Авторы

Танцовщик Олег Габышев по обе стороны «Чайковского» и профессии

«Я за то, чтобы было, как в Инь и Янь: чуть-чуть в мужском начале женского, а в женщине – мужского», - заявил Олег Габышев, ведущий танцовщик Театра балета Бориса Эйфмана, заслуженный артист России, исполнитель титульной партии в балете «Чайковский PRO et CONTRA». Об этом и о многом другом он рассказал в интервью порталу BaltNews.lv.

С Олегом Габышевым мы встретились в день выборов президента России, за день до того, как я посмотрел спектакль «Чайковский PRO et CONTRA», который привозил в Ригу Театр балета Бориса Эйфмана. Случись иначе, интервью было бы совершенно другим.

Танцовщик Олег Габышев.
© Владимир Старков
Танцовщик Олег Габышев.

Другой Чайковский

- В аннотации к спектаклю «Чайковский PRO et CONTRA» сказано, что новая постановка — итог долгих размышлений над материалом. Что же подверглось переработке? Что нового в «Чайковском»?

— Мне повезло в том, что я танцевал и самую первую версию спектакля, премьера которой состоялась в 1993 году. Это же была сенсация, скандал! Люди с плакатами протестовали, потому что Борис Яковлевич поднимает очень щекотливую тему — творческий мир Чайковского. А все знают, что на протяжении всей жизни в нём шла противоречивая внутренняя борьба. Он себя чувствовал немножко другим.

- Немножко каким?

— Чересчур эмоциональным, я бы сказал, для мужчины. В версии 93-го года я исполнял партию Двойника Чайковского, его альтер эго. Это тёмная сторона, которая как раз и вытаскивает наружу все потаённые страсти и желания композитора. В тандеме с Двойником Чайковский и создаёт свои гениальные творения. В новой версии я исполняю уже партию самого Чайковского, которую всегда мечтал танцевать. Мне кажется, каждый артист стремится к такой роли. Потому что это работа не просто актёрская и не просто физическая. Исторические личности всегда требуют аккуратности и предельной отдачи.

- И?

— И, мне кажется, в данный момент, хотя, казалось бы, в России стали уже более лояльно относиться к таким людям, Эйфман, наоборот, уходит от этой темы каких-то женственных проявлений в Чайковском и больше говорит о его творчестве. В балете присутствуют и «Щелкунчик», и «Евгений Онегин», и «Лебединое озеро», и как-то уходит тема борьбы. То есть, она присутствует, но Эйфман убрал очень много провокационных поз, уже совсем эротичных, между мужчиной и мужчиной. Не знаю, почему он так решил поступить, хотя сейчас, мне кажется, он мог бы, наоборот, ещё сильнее всё это акцентировать.

- А Эйфман не объяснял, что и зачем он делает, когда ставил новою версию балета?

— Объяснял. Говорил: «Ну, это, наверное, чересчур; чересчур сильно, чересчур откровенно. Давайте более завуалированно, метафорично». Может быть, он сам переосмыслил свой балет. Понял, что личная жизнь композитора — это не самое важное, что нужно показать.

- Вы танцевали и Двойника Чайковского и теперь в образе самого Чайковского выходите на сцену. Вам удалось проникнуть во внутренний мир композитора через его музыку и хореографию Эйфмана?

— Мне хочется верить, что удалось. Мне самому сложно об этом говорить.

- Хотите вы этого или не хотите, вам нужно было при работе над ролью строить в воображении некий образ, и мне интересно, каким вы увидели Чайковского по одну и по другую сторону этого зеркала, этой раздвоенности?

— Это глубоко эмоциональный образ. Он вызывает у меня только чувство… не то, что жалости, а нежности. И в балете у нас есть такие моменты, когда мой герой тет-а-тет со зрителем общается, и возникает ощущение, что зритель читает какие-то личные дневники его. Есть ощущение, что он исповедуется. Для меня этот балет как исповедь. Это очень трогательно, когда танцуешь.

- И что в этой исповеди самого сокровенного для вас?

— Наверное, его внутренняя попытка задавить в себе другого человека. И сложнее всего показать: борьбу и когда он понимает, что только благодаря этой борьбе он может творить.

- В вашем видении и в интерпретации Эйфмана, чем закончилась эта борьба?

— Она закончилась тем, что… До сих пор ведь существует много слухов и споров о причине смерти Чайковского: было ли это самоубийство или это была случайность?

Танцовщик Олег Габышев.
© Владимир Старков
Танцовщик Олег Габышев.

Инь и Янь

- Раз уж мы этого коснулись, вы упомянули более спокойное отношение в современной России к таким людям. Для иных это даже стало своего рода визитной карточкой, способом строить свою карьеру. А как вы думаете, какой вариант отношения с социумом для таких людей в творческом плане более результативен, когда человек вынужден скрываться, бороться с собой, думая, что он извращение природы, или когда человек может

— …Открыто заявлять об этом. Мне кажется, всё-таки первое. Нужно какое-то внутреннее противоборство. Я за то, чтобы было, как в Инь и Янь: чуть-чуть в мужском начале женского, а в женщине — мужского. Может быть, благодаря этому… Не секрет, что люди другой ориентации, они очень творческие, они намного более…

- Может, это миф такой?

— Возможно. Но я общался с такими людьми из разных сфер. И я чувствую, что они действительно немножко отличаются по мышлению, по видению, и мне интересно с ними общаться. Мне кажется, что в каждом человеке можно найти эту женскую или мужскую сторону, которая говорит: «А почему бы и нет?», которая, может быть, провоцирует эти тайны, страсти, темные… Но, может быть, и не тёмные, может быть, это просто другая сторона человека.

За что-то новое…

— Было бы интересно поговорить о вашей другой стороне, не тёмной, а творческой. Как с хореографом. Ведь не все танцовщики обладают хореографическим чутьём, способны выработать собственный почерк. Вы в себе нашли такой потенциал. Да?

Я доверился профессионалам. Когда поступал в Академию русского балета им. Вагановой на хореографа, там была постановка номера, и я для себя решил: поставлю номер предельно искренне; если они увидят во мне какой-то потенциал, я им доверюсь и тогда буду развивать его в себе. Меня приняли. Это, естественно, придало мне сил и уверенности, и тогда уже я начал работать над развитием этого направления.

- А как сама мысль созрела? Вот Эйфман чуть ли не с 13 лет ставит балеты.

— Это получилось спонтанно. Я не хотел становиться хореографом, но хотел оказаться на его стороне; был уверен, что это поможет мне как артисту при работе непосредственно с хореографом, поможет ответить на какие-то вопросы: почему, что, как не раздражать его, как помочь? И это, естественно, помогло. Между мной и хореографом установился тандем.

- Вы уже закончили учиться?

— Окончил бакалавриат. О продолжении образования пока ещё думаю.

- А кто ваши учителя?

— Прежде всего, конечно, Борис Яковлевич Эйфман, благодаря которому я состоялся как танцовщик и открыл в себе ресурсы для сочинительства. Хотя сам Борис Яковлевич утверждает, что этому нельзя научить. Это есть или этого нет. И в чём-то я с этим согласен. А в академии у меня был руководитель — Юрий Николаевич Петухов. Я ему очень благодарен за то, что он не давил на меня. Он давал мне задания и полную свободу. Я приходил к нему со своими работами, и он их корректировал, если это было необходимо.

- Нет ли здесь противоречия: ведущий солист Театра балета Б. Эйфмана, работающего в направлении современного балета, и Академия русского балета, сохраняющая традиции классического балета?

— Нет, такого не было. Все только за что-то новое. За новые языки, новые пластические решения, новые способы самовыражения. В академии нет установки, что начинающий хореограф должен ограничивать себя рамками классики.

- Но работать-то вам придётсяКстати, вы не рассматриваете себяЭйфман не рассматривает вас как своего преемника?

— Этого я не знаю. Правда, совсем недавно Борис Яковлевич предложил мне поработать с артистами, и я поставил 20-минутный балет «Метель» — посвящение 40-летнему юбилею театра. Я вижу, что наши артисты понимают меня, не чувствуют стеснения при работе со мной. Мы все друг друга знаем, и это тоже очень важно. Но если будут приглашения поставить балет или номер из других театров, то я не буду сходу отказываться.

- Вы готовы расстаться с Театром балета Эйфмана?

— Нет, расстаться не готов. Это в порядке опыта.

Танцовщик Олег Габышев.
© Владимир Старков
Танцовщик Олег Габышев.

Интересная параллель

- Ставить «Метель» — это ваш выбор или вам предложили?

— Нет, это не был заказ, и это важный момент для меня. Мне сказали: подумай. Вопросы возникли только относительно музыки. Однако с обладателями прав на наследие Георгия Свиридова все необходимые договоренности были достигнуты, за что им большое спасибо. К счастью, музыку Чайковского, которая тоже звучит в «Метели», можно использовать свободно.

- Чайковский неоднократно обращался к творчеству Пушкина. Эйфман неоднократно обращался к музыке Чайковского. У вас получился своего рода перекрёсток.

— Мне показалось это интересной параллелью. «Метель» как бы продолжает традиции театра. Я не хотел никого удивлять чем-то экстраординарным, ультрасовременным. Мне хотелось получить удовольствие от творческой работы. Я был восхищён музыкой Свиридова. Она прекрасно сочетается с нашей стилистикой и даёт возможность для выражения моих собственных предпочтений и хореографических вкусов. Мне кажется, постановка получилась достаточно честной.

- Идея безграничной власти рока над человеком, которой, согласно аннотации, посвящён ваш балет, это ваша заветная мысль или развитие темы, заданной повестью Пушкина?

— Её мне навеяла музыка. Разные подходы существуют. Я, кстати, спрашивал у Бориса Яковлевича, от чего он отталкивается, когда ставит, и он мне сказал, что у него есть сюжет, история, под которую он подбирает музыку. Мне почему-то намного проще идти от музыки.

- А если мы берём музыку Чайковского, то сразу возникает тема судьбы.

— Естественно. Тема судьбы, фатума.

- А по жизни, как вы считаете? Человек сам творец своего (не)счастья, или «все мы в руках ненадёжной фортуны»?

— Хочется верить, что многое зависит от самих людей. Мне кажется, здесь нужно прислушиваться к подсказкам, каким-то знакам, жестам судьбы. Но всё равно всё зависит больше от нас самих, от наших действий и решений.

- Я смотрел ваши и эйфмановские видеоинтервью и думал: ведь не просто так Олег Габышев отрастил бородку, наверное, хочет быть похожим на Эйфмана. Ведь это тоже облегчает взаимопонимание и сотрудничество.

— В данный момент это помогает мне для роли.

- Только для «Чайковского»?

— Меня это, наоборот, отвлекает, но борода — неотъемлемая часть образа Чайковского. Для зрителя. И ещё Родена в «Родене», где я тоже танцую. Очень удобно: одну бороду отрастил и танцуешь два спектакля.

PRO et CONTRA

- Политический вопрос. Вы свой гражданский долг исполнили?

— Естественно! Успел утром. В Ригу вылетел днём. Но я за то, чтобы политика… Она, конечно, важна, но хочется как-то разграничить её и творчество.

- А вот Борису Яковлевичу политическая ситуация, в которой он оказался и работал, помогла Эйфманом стать. Он же не захотел от неё отказаться, и мысли не допускал об эмиграции, поскольку перестал бы существовать как творец вне этой политической ситуации.

— Возможно. Но вначале политика была против него. Его звали диссидентом и…

- И «против», и «за». Потому что именно в тех условиях он создал свой театр и стал Эйфманом. Тут сложная диалектика. Источником творческого импульса может быть внутренний разлом и раздрай, но может быть и внешний.

— Согласен.

- Лермонтов в «Вадиме» говорит о танце героини: «Это было не искусство — но страсть». Об этом не говорят, но ведь в балете эротическая составляющая огромна. Как вам удаётся существовать в этом поле эротики, меру какую-то соблюдать или, может быть, не соблюдать? Где эта грань между искусством и эротикой?

— Мне кажется, эротика на сцене должна быть оправданна. Многие хореографы раздевают догола артистов. Насколько это нужно вообще? Или можно найти какое-то другое средство выражения? Драматический театр полон этого. Меня это немножко отталкивает. Я как-то сразу же из мира искусства, из мира театра попадаю в мир не то что быта, но натурализма. Может быть, не стоит рушить эту иллюзию красоты, которая создаётся, например, балетом, балетными па, движениями. Мне кажется, он самодостаточен в этом плане уже самой красотой этих линий и грации. В прежние времена шок вызывала поднятая юбка у балерины. Хотя, может быть, постепенно будут ещё дальше обнажать и обнажать.

- А потом, наоборот, будут закрывать и закрывать, потому что всё так происходит — от противного, от обратного.

— Да, это борьба, как у нас в балете «Чайковский PRO et CONTRA».

 

 

Сюжеты

Загрузка...