Сюжеты

«сНежная симфония» Вячеслава Полунина и Гидона Кремера.
© А.Малнач

«сНежная симфония», или Божественная комедия Славы Полунина

30 и 31 января в театре «Дайлес» давали представление «сНежная симфония» от Славы Полунина и его «Лицедеев» и Гидона Кремера и его Kremerata Baltica. Надеюсь, горячий снег и нежная буря эмоций ещё долго не растают и не улягутся в душе потрясённых зрителей.

Я просто расскажу, как это было. Начну с начала. Даже немного раньше, чем с начала, с пресс-конференции Вячеслава Полунина и Гидона Кремера, на которую пошёл единственно с целью увидеть Асисяя в человеческом образе. А увидев, как-то сразу покорился судьбе, уверовал. Велика харизма этого человека. Даже вопрос такой сымпровизировал, не предлагают ли Вячеславу Полунину роль Бога в каком-нибудь спектакле (Славы этого ответ «помещаю в книжке»).

Уверовать-то я уверовал, да не вполне. Дело было после полудня за день до представления. Стояла весенняя такая погода. А тут на полном серьёзе говорят, что обязательно будет снег, что к вечеру выпадет, не сомневайтесь, что так всегда бывает, а именно — «сНежной симфонии» без снега не бывает. Мы его, дескать, с собой привезли.

Но я усомнился. Пусть болтают, думаю. А потом даже и забыл про это. И в репортаже ни словом не обмолвился, хотя ещё во время пресс-конференции солнышко куда-то пропало и сделалось как-то пасмурно. Иные, более яркие моменты привлекли внимание. А тут ещё директор Art Forte Юлия Лочмеле заявила телевизионщикам, что один раз в жизни «сНежную симфонию» должен увидеть «каждый нормальный человек». Ну, кто же себя нормальным-то не считает? Выдвинул и я свою кандидатуру.

Значит, про прогноз-предсказание забыл напрочь, а вспомнил только когда увидел на Facebook фотографию заснеженной Юрмалы. Я к окну, а там и правда снег. И на другой день при плюсовой температуре — снег. Как по писанию.

В общем на «сНежную симфонию» я пришёл готовый почти ко всему. К чуду, во всяком случае. И оно случилось, правда, не сразу. А сразу, в фойе театра, я встретил знакомую даму, которая видела это представление лет пять назад и целый месяц с солнцем в груди и улыбкой в душе после него ходила. И теперь всю семью привела, включая внука, чтобы тот «начинал с правильных спектаклей».

А в театре «Дайлес» всё по-другому. Всюду полумрак, музыка играет, исподволь к восприятию представления подготавливает. И в зрительном зале свет выключен. Только несколько софитов точечно освещают центр зала. Люди бродят впотьмах, ищут свой ряд, ошибаются. Кто-то спрашивает у уже сидящих, кто-то мнётся, дичится. Человеческая комедия. Или точнее — трагедия. Трагедия разобщённости.

«У вас какой ряд», — спрашиваю у девушки, сидящей с краю. «14-15-й», — отвечает. Но так же не бывает! Человек не может сидеть на двух рядах сразу. Я же про ряд спрашиваю, а не про места. Переспрашиваю. Ответ тот же и в довесок: «А что вы на меня кричите?!». Нервничают люди, попав в непривычную обстановку.

По слуховым ощущениям в зале преобладают латыши. Много детей. Эти не растерялись. Прибились к сцене. Там уже в снежки играют, снегопады и снегоизвержения устраивают. Снег снаружи, снег внутри — полунинцы точно с собой привезли. Внутри в виде бумажного конфетти — не горит, не тает и следов не оставляют. Взрослые могут сидеть спокойно.

Наконец, свет совершенно погас. Гидон Кремер в красной рубахе со скрипкой в руке протиснулся через зал, потоптался в нерешительности на авансцене, прежде чем поехал занавес. Представление началось. На сцене оркестр Kremerata Baltica, оркестранты в чёрном. Музыка по преимуществу грустная, порой даже мрачная, местами пронзительная. Под стать представлению в целом, о центральном персонаже которого точно сказано, что он «вобрал в себя поэтическую грусть клоунад Енгибарова, изысканную философичность пантомим Марсо, человечность и смешную трогательность фильмов великого Чаплина».

При этом центральный персонаж — Слава Полунин — раздваивается на старого и молодого Асисяя. Оба в ярко в жёлтых комбинезонах, красных лохматых тапочках и красных шарфах.

Мне не доводилось прежде видеть «Снежное Шоу». Не знаю, было ли так всегда или второй Асисяй народился по ходу пьесы, когда первый совсем уже впал в седины. Ведь в этом году «Снежному Шоу» исполняется 25 лет. Самое время оглянуться назад, вспомнить молодость, задуматься о преемнике. Слава Полунин так и делает. Он выходит на сцену с толстой верёвкой в руках. Надевает себе на шею петлю, будто собирается удавиться, а потом тянет-потянет и вытягивает из-за кулис молодого Асисяя, который и действует на протяжении всего первого отделения. А сам Слава исчезает и появляется только во втором.

Асисяй-юниор по молодости своей беспечен. Асисяй-Полунин, наоборот, озабочен, задумчив. Он как будто прощается с кем-то, словно собрался куда-то ехать. Навсегда. Да так ведь оно и бывает, сколько верёвочка ни вейся… Неслучайно пыхтение и гудёж отходящего/прибывающего поезда является частью звукового оформления спектакля. С него шоу начинается, им же и завершается. Прибыли. Конечная станция «Астапово».

В «сНежной симфонии» много смешного, порой даже очень смешного. Но это смех сквозь слёзы. Из их смешения и рождаются этот снег и эта нежность. Опять же — музыка…

Избитых музыкальных номеров «Кремерата» счастливо избегла, если не считать первых тактов Лунной сонаты в одной из миниатюр и то для хохмы. Я узнал лишь «Знаки Зодиака» Штокхаузена, которые Кремер исполнял в одном из своих мультимедийных проектов, да ещё пару-тройку композиций, например, музыку из кинофильма «Кин-дза-дза!». Смущало то, что живой звук пропускается через динамиками, но поскольку в шоу, помимо музыки со сцены, звучала фонограмма, такое решение можно списать на стремление поддержать баланс.

Вообще это было тонко придумано — оснастить «Снежное Шоу» живым оркестром: клоуны и, так сказать, серьёзная музыка довольно органично срослись. «У меня такое ощущение, что это потом всё неправильно наделали и разъединили, а вначале всё так и было. Оно опять так и стало», — заявил журналистам Полунин.

Кроме двух асисяев, в шоу участвовала группа чубзиков в зелёных пальто, шапках-вентиляторах и огромных чёрных калошах, очень забавные. На мой взгляд, клоунада в «сНежной симфонии» намного круче, чем, скажем, в показанном осенью прошлого года в «Арена Рига» представлении Varekai знаменитого канадского цирка Cirque du Soleil. Не стану описывать, что вытворяли чубзики в антракте. Но было это очень увлекательно и для тех многочисленных зрителей, что оказались вольными и невольными участниками этого интерактивного перфоманса, и для зрителей, не вышедших из роли наблюдателей.

Во всяком случае, контакт с залом был установлен, как кажется, полный. Граница между сценой и партером дрогнула и начала растворяться. Публика без слов понимала, что от неё требуется для общего удовольствия, чему очень поспособствовали дети. Детский лепет, а лучше сказать — клёкот, звучал почти непрерывно. Дети, конечно, быстрее взрослых включились в сотворчество, а взрослые — те же дети, только тормознутые, доверху гружёные недоверием — подтягивались по мере приближения к финалу, когда отличить одних от других было уже практически невозможно.

Будьте как дети, ибо их есть Царствие Небесное, как бы говорил нам Полунин. И не только говорил, но и являл Его нам воочию. Такой парад планет замутил, никто и не ожидал. Я не ожидал. Финал впечатляющий. Снега и зрелища выше крыши.

А ведь такой нехитрый приём, если вдуматься. Запустили в зал воздушные шары разной окраски и величины — большие, очень большие и огромные: юпитеры, венеры, марсы, нептуны, плутоны, и каждый мог придать их движению новое направление, а самые большие шары-планеты приходилось вращать коллективно. Вот ведь что было здорово! Такое оно и есть Царствие Небесное на земле.

Если мне правильно открылся смысл этого действа, то драма человеческого одиночества и несколько шире — человеческой разобщённости, которая так остро чувствовалась, но едва ли осознавалась пришедшими перед началом спектакля, мало-помалу разворачивалась в душе каждого или почти каждого зрителя, нарастала, набухала слезами, и, став вдруг всеобщим достоянием — отчётливо выраженным и осознанным общим горем, прорвалась общим же порывом к единению, к преодолению всех благо- и злоприобретённых различий, к возвращению в состояние «до», т. е. в детство, когда все добрые, все улыбаются, вместе радуются и помогают друг другу.

Вот эта та метаморфоза и обернулась катарсисом, от которого загорается солнце в груди и расцветает улыбка в душе. Пускай хотя бы на месяц. Но хотелось бы на подольше.

 

 

Сюжеты

Загрузка...