СпецпроектАвторы

Генерал Петр Альбединский.
© Коллаж BaltNews.lv

Русский дипломат и любовник жены императора Наполеона Петр Альбединский готовил реформы в Риге

Генерал Петр Альбединский обладал, пожалуй, самой авантюрной биографией из всех лифляндских генерал-губернаторов: в молодости во Франции очень успешно занимался разведкой, стал интимным другом французской императрицы – супруги Наполеона III Евгении, женился на любовнице царя Александра II.

Секретный доклад русского полковника

…Теплым июньским днем 1857 года посол Российской империи во Франции, граф Павел Дмитриевич Киселев принял российского военного атташе полковника Петра Павловича Альбединского в своем кабинете. Несмотря на возраст (шутка ли — более 70 лет), граф Киселев был строен, даже, пожалуй, сухощав, носил щегольские усики и был одет по последней моде. Что касается его собеседника, то о Петре Павловиче позднее выразительно написал российский сенатор Е. Феоктистов — «редко приходилось мне встречать мужчину более красивого, с такими изящными манерами».

Военный атташе по линии отца был выходцем из старинного лифляндского рода баронов Альбедилей, по материнской линии — потомком грузинских царей из династии Багратиони. Высокорослый, внешне всегда невозмутимый, Петр Павлович Альбединский обладал чарующими дам глазами и роскошными, просто гигантскими усами. При поверхностной оценке 30-летний полковник казался легкомысленным повесой и любителем кутежей.

Однако граф Киселев прекрасно понимал, что это впечатление обманчиво: Альбединский был доблестным воином, во время Крымской войны получившим за храбрость в награду золотой палаш, свободно говорил на нескольких иностранных языках, отличался трудолюбием, инициативностью и государственным мышлением.

Посол знал и то, что Петр Альбединский давно уже пользуется репутацией неотразимого кавалера, а лет десять назад даже самая известная поэтесса России, красавица-графиня Евдокия Ростопчина так увлеклась им, что потеряла голову от любви и, будучи замужем за другим, родила от Петра Павловича сына.

— С чем пожаловали?— поинтересовался граф Киселев, видя в руках полковника Альбединского листы с явно пространным докладом.

— С донесением в Санкт-Петербург, — лаконично ответил российский военный атташе. — Здесь полное описание театра военных действий французской армии в Алжире.

— Как вам удается добывать такие сведения?— с некоторым удивлением спросил посол. — В апреле вы принесли мне секретные данные о дислокации и численности французской армии, структуре и деятельности французского генерального штаба. Сейчас снова отправляете на родину доклад о делах, которые хранятся в Париже в строжайшей тайне.

— Имея такого осведомителя как… — начал фразу полковник и вдруг неожиданно закрыл рот и замолчал, несколько смущенно отведя глаз от графа Киселева.

— Правильно, — одобрил посол, — и у стен бывают уши.

Чтобы подчиненный не смущался, граф деликатно перевел разговор на другую тему:

— Недавно встречался с императрицей Евгенией. Ох, и интересный был разговор! Ее Величество прямо призналась мне, что именно она несколько лет назад подтолкнула Наполеона III к Крымской войне. Какая необычная женщина! Красавица, законодательница европейской моды, прекрасно разбирается в государственных делах и хочет заниматься ими, вертит мужем, как хочет… Вижу у нее лишь один недостаток: тщеславие порой делает ее болтливой.

— Мне ли этого не знать, — сохраняя невозмутимое выражение лица, с иронией ответил Петр Альбединский. — И чем интимнее обстановка, тем откровеннее становится эта богиня-испанка на французском троне. Ваше Превосходительство, позвольте идти. Хочу тщательнее привести себя в порядок, ведь вечером я встречусь с императрицей.

— Кстати, а вам известно, как красавица Евгения получила корону?

— Увы, я прибыл в Париж через много лет после того, как император женился.

— В таком случае вам стоит узнать историю ее брака, напоминающую авантюрный роман. Слывший неотразимым любовником, Наполеон III встретил дочь испанского гранда на балу в императорском дворце и тут же возжелал ее. Далеко не юная (старше 25 лет) и отнюдь не невинная красавица неожиданно для него отказалась уединиться: «Я не такая». Это лишь усилило страсть не знавшего до сих пор отказа у женщин племянника великого полководца Наполеона Бонапарта. Наполеон III стал писать даме своего сердца нежные письма. А когда читал ответы красавицы Евгении де Монтихо, то был изумлен: какой слог, какая глубина мысли, какая у нее прекрасная душа…

Граф Киселев усмехнулся и пояснил:

— Император тогда понятия не имел, что эти письма сочинял его же личный друг, любовник матери Евгении де Монтихо, знаменитый французский писатель Проспер Мериме. О, автор новеллы «Кармен» прекрасно разбирался в человеческих страстях — Наполеон III быстро предложил Евгении руку, сердце и корону. Императрица Евгения родила ему сына, понравилась народу, демонстрировала государственный ум — при отъездах императора из Парижа фактически оставалась регентшей и весьма умело правила. Наконец, при ее покровительстве во Франции появился первый в мире Дом моды.

Как ни странно, — продолжил посол, — не сложилась у коронованной четы лишь личная жизнь. Император принялся ухаживать за другими дамами столь энергично, словно он позабыл, что женат. В конце концов, императрица начала изменять супругу в ответ. Причем по странной прихоти стала флиртовать с иностранными дипломатами. Ступайте, голубчик, служите России…

Историкам известно: красавец Петр Альбединский был не единственным дипломатом, с которым флиртовала императрица. Но через десятки лет русский генерал и мемуарист Николай Залесов написал: именно Альбединский так близко сошелся с императрицей Евгенией, что император Наполеон III конфиденциально попросил российского царя Александра II отозвать прыткого дипломата на родину.

Насколько можно верить этому свидетельству мемуариста? Обращу внимание на такой факт: официально 32-летний полковник покинул в 1859 году пост военного атташе по состоянию здоровья.

Но после возвращения в Россию «больной» тут же был назначен командиром конного полка — на должность, требующую куда более крепкого здоровья, чем прежняя. Менее чем через два года его произвели в генерал-майоры. «Хворый» Альбединский занимал различные государственные должности после отъезда из Парижа почти четверть века. А отзывать военного атташе по своей инициативе со стороны его начальства было просто нелепо: действовавший под прикрытием дипломата разведчик чудеса творил.

…Перед отъездом из Парижа Альбединский явился к послу Киселеву с последним донесением в Санкт-Петербург. На сей раз бравый полковник принес не только бумаги, но и чертежи.

— Что это?— спросил посол.

— Чертеж прошедшего недавно испытания французского нарезного ружья и характеристика сего оружия французской приемной комиссией.

— Неужели Ее Величество доставала для вас чертежи?— поразился посол.

— Граф, уезжая, я передаю вам моего информатора. Это ординарец императора Наполеона III.

…Когда император Александр II читал донесение полковника Альбединского о новом оружии Франции, то сделал пометку: «Надеюсь, что у нас будут уметь воспользоваться доставленными сведениями». После чего в столице России срочно собрался на заседание Оружейный комитет и принял судьбоносное решение: необходимо срочно сменить в армии гладкоствольные ружья на нарезные.

Странная пара: любовник императрицы и любовница императора

Пасмурным осенним днем 1862 года 27-летняя Александра Долгорукова, стоя на богослужении в дворцовой церкви, отчетливо слышала шепот за спиной: «Всё. Кончилось ее время». Взволнованная, Александра Сергеевна не сумела, по свидетельству очевидцев, сохранить в тот день невозмутимость. Восемь лет она была фавориткой, фактически гражданской женой, наследного принца, а затем императора Александра II. И вот — всё кончено.

Образованная (без акцента говорила на пяти иностранных языках) дама с иронией размышляла: «А ведь придворные могут злословить: не везет мол, Долгоруковым с царями — более ста лет назад дочь Алексея Долгорукова чуть не вышла замуж за юного императора Петра II, да помер жених во время эпидемии, а теперь Александра Долгорукова — отдаленный потомок князя Алексея — потеряла Александра II…»
Недоброжелатели, пренебрегая церковной службой, шептались в храме: бросил император это «чудо чистой гармонии» (так характеризовал многолетнюю возлюбленную Александра II поэт Ф. Тютчев).

Знали бы сплетники, какое письмо прислал ей Александр II, поразились бы: «Моя душевная рана долго не зарубцуется, и мое бедное сердце, которое вы читали, как детскую книгу, долго будет страдать».

Сегодня никто не может толком объяснить смысл этой строки из письма царя, сказать, что же произошло между влюбленными и что послужило причиной разрыва?

Расставшись с императором, Александра Долгорукова тут же вышла замуж за генерал-майора Петра Альбединского. Можно, конечно, предположить, что император просто «сплавил» надоевшую фаворитку другому. Однако, однажды с Петром Павловичем схожий номер не прошел!

Думается, Альбединский на всю жизнь запомнил, как император Николай I заявил ему: мол, он хочет, чтобы Петр женился на фрейлине Ее Императорского Величества Юлии Гауке. Потомок лифляндских баронов Альбедилей прекрасно знал: отец этой Юлии погиб в Варшаве, спасая жизнь великого князя Константина — родного брата императора. Царь, естественно, взял сироту на свое попечение. Но знал Альбединский и о том, что в Юлию влюблен родственник Николая I, наследный принц немецкого курфюршества Гессен, а царь гневается и запретил заключать неравный брак.

Николай I был мастером держать паузы. В наступившем молчании Петр Павлович должен был понять, что в случае отказа он рискует карьерой.

Альбединский отказался от брака с фрейлиной. А ведь характером Николай I был куда более крут, чем император Александр II. Так что можно предположить, что Александр II не в силах был заставить генерал-майора Альбединского жениться.

Так почему же Александр II порвал с Александрой Долгоруковой, а Альбединский женился на ней? У историков нет убедительного ответа. Достоверно известно лишь то, что император через несколько лет бросился в объятия дальней родственницы Александры, Екатерины Долгоруковой — знаменитой позднее княгини Юрьевской.

А с Петром Альбединским произошла метаморфоза: гуляка и повеса оказался любящим и верным мужем, стал отцом троих законных детей. Парадокс: о чудесах, которые творил в молодости разведчик Альбединский в России тогда ничего не знали и в центре внимания русских писателей и поэтов оказался вовсе не он, а его романтичная жена. Если Петр Павлович вошел в историю мирового шпионажа, то его супруга — в историю русской культуры: ее рисовал Крамской, с нее Тургенев писал героиню романа «Дым» Ирину, ей посвятил стихотворение знаменитый поэт Тютчев.

Рижские тайны бывшего парижанина

…В одном из кабинетов Рижского замка допоздна горели свечи. Назначенный 9 октября 1866 года Лифляндским, Эстляндским и Курляндским генерал-губернатором Петр Альбединский увлеченно писал очередную аналитическую записку.

Генерал-губернатор подумал: он вправе считать, что в его правление дела в Лифляндии идут неплохо. Ведь в Риге основаны Александровская и Ломоносовская гимназии, строится новое здание Рижского политехникума, развивается промышленность, к примеру, иностранцы планируют строить Русско-Балтийский вагонный завод (перед Первой мировой войной — промышленный гигант, производивший вагоны, самолеты, автомобили, броневики. — прим. автора).

Однако есть одно но… Генерал-губернатор окунул перо в чернильницу и написал: «Немцы считают все способы пригодными для противодействия русскому влиянию в крае».

Как же препятствовать этому? Прежде чем что-то делать, надо, во-первых, иметь четкий план действий, а во-вторых, полномочия, чтобы замыслы не остались лишь на бумаге. Не задумываясь, генерал-губернатор сформулировал: «Делать лучше мало, но достигать верных результатов».

Он знал: в Санкт-Петербурге уже осознали ненормальность немецких привилегий в Прибалтийском крае, но не выработали стратегию реформ. И вот, вместо того, чтобы действовать, 40-летний Петр Альбединский вспомнил молодость: окружающим он по-прежнему продолжал казаться беспечным красавцем, а втайне от остальных, как в Париже, писал важные донесения.

Размер его аналитических записок таков, что из них могла бы получиться отдельная книга. Петр Павлович действовал привычным методом: не бросал открыто вызов немецкому лобби при императорском дворе, но тайно разрабатывал план действий.

Он сообщал: «Прибалтийское юношество пропитывается на школьных скамьях духом, совершенно чуждым всему русскому». А значит, важнейшая задача — «изъять народное образование из рук… помещиков». Надо реформировать местные суды, чтобы «вытеснить произвол и самоуправство».

В Риге в то время население делилось на бюргеров (немцев) и небюргеров (преимущественно, латышей и русских). Современник Альбединского, знаменитый ныне латыш Кришьянис Валдемарс переводил слово «бюргер» с немецкого на русский как «гражданин». Почти одновременно, К. Валдемарс в книге «Рижские письма», а П. Альбединский в аналитической записке выступили против дальнейшего разделения рижан на бюргеров и небюргеров.

И на разведчика бывает проруха. Через несколько лет отосланные в столицу записки Петра Альбединского оказались у… известного русского философа и правозащитника Юрия Самарина. Тот издал их за границей, причем упрекал генерал-губернатора в половинчатости, нерешительности, ошибочных оценках. Простой пример. В то время почти все латышские крестьяне были батраками. Власти не считали себя вправе раздавать им помещичью землю (частная собственность как-никак), но в Лифляндии имелось немало казенных имений. Юрий Самарин предлагал раздать эту землю православным латышам, Альбединский — раздавать отставным солдатам, местным жителям. Император не отдал госсобственность никому. Думается, зря.

В 1870 году в Ригу прибыл новый генерал-губернатор, кстати, родственник Альбединского — Петр Романович Багратион.

Что же касается составленного Петром Альбединским проекта реформ, скажем о главном: уже в 1878 году разделение рижан на граждан и неграждан было отменено.

Вадим Авва. Ни слова о любвиРусские портреты в Латвии
Читаем стихи на русском Дипломатический клуб

ЛАТВИЯ

Загрузка...