Авторы

Политкорректор
© Baltnews

"Политкорректор": национальные особенности социального рейтинга

О китайском эксперименте с социальным рейтингом и его возможном применении в Прибалтике.

Одна из милых особенностей социальных сетей – возможность найти людей, связь с которыми когда-то почему-то потерялась. Повезло и мне – нашелся мой наставник и одновременно хороший знакомый Алексей Маслов, синолог, человек, которого в последние годы в основном видел по телевизору. А тут вот – нашелся в Facebook. Лента его полна интереснейшими материалами, и интервью с ним на Радио "Маяк" об очередном китайском эксперименте по установлению системы социального рейтинга я настоятельно рекомендую к прослушиванию.

Сплав алюминия со скандием
© РИА Новости
Китай уже завоевал мир – у него есть новая нефть

Во-первых, сразу же следует подчеркнуть, что речь идет о юридическом эксперименте, что значит, что система социального рейтинга введена не везде и не навсегда, а после окончания срока эксперимента будут взвешены все его положительные и отрицательные показатели, исходя из чего и будет приниматься решение о том, вводить ли эту систему на всей территории страны и бессрочно. Китай – мировой лидер по постановке подобного рода экспериментов, потому что народу много, и перед тем, как вводить всеобщие нормы, хорошо бы убедиться в том, что они работают, и работают хорошо.

Юридические эксперименты редко, но все-таки проводятся в России (самый знаменитый – суд присяжных в нескольких субъектах федерации), и практически неизвестны у нас, в Прибалтике. Хотя совершенно очевидно, что такие акции, как перевод русских школ на нерусский язык обучения, просто обязаны проводиться для начала в виде локального эксперимента. И уже потом, оценивая их чахлые плюсы и жирные минусы, должно приниматься решение.

Ученики на уроке чтения
© РИА Новости
Право учиться на родном языке. Удастся ли отстоять русские школы Латвии в суде?

Во-вторых, суть эксперимента в том, что каждый его участник становится обладателем объективного социального рейтинга, имеющего числовое выражение. В соответствии с этим значением в обществе распределяются ништяки и социальные риски. При этом рейтинг подвижен – "добрые дела" обеспечивают рост рейтинга, а всякого рода непотребства – убыль.

В-третьих, и это главное, рейтинг можно своими субъективными усилиями изменить. Например, сообщить правоохранительным органам о готовящемся преступлении (почему-то именно этот рецепт успеха настойчиво повторялся в передаче).
Перед тем, как примерить этот эксперимент к нам, отметим очевидные особенности китайского новшества.

Катер с еврейскими беженцами, плывущий в Швецию
© CC BY-SA 2.0. wikimedia / National Museum of Denmark
Прибалтийская "дорога жизни": как нацисты занимали места в спасательных лодках евреев

Предлагаемый эксперимент требует или безупречной работы "большого брата", или разветвленной системы отчетности, само содержание которой может свести на нет весь положительный эффект от эксперимента. Третий вариант – "умная" система, сводящая воедино имеющиеся системы отчетности.

Например, нарушения ПДД фиксируются в Эстонии в Регистре наказаний, а аварии – страховыми компаниями. Государство реагирует на нарушения, а страховые компании – как раз на безаварийную езду, последовательно снижая плату за дорожное страхование. При этом страховой компании все равно, сколько раз ты превысил скорость или проехал на красный свет – главное, чтобы без аварий. Точнее, страховых случаев. В идеале обе эти системы учета должны быть отражены в социальном рейтинге.

Следующая особенность – проведение эксперимента именно государством. Отсюда и критерии получения ништяков, и генеральная задача, которая выражается не в повышении уровня социального капитала в обществе (степени доверия граждан друг к другу), а именно в создании системы доверия по линии индивид-государство.

Участники акции против ракетных ударов по Сирии в Симферополе сжигают портрет президента США Дональда Трампа
© РИА Новости / Александр Полегенько
Трамп – это американский Сталин?

К положительным сторонам предлагаемого эксперимента следует отнести и плавный, а не скачковый характер изменения рейтинга. Советская система поощрений была достаточно детально разработанной, но слабо соприкасалась с реальностью – грамота (вдруг) за успехи в труде была практически неконвертируемой.

При этом Питирим Сорокин, например, считал, что наградное законодательство должно быть по меньшей мере столь же разработанным, как и уголовное. Государство должно уметь награждать и наказывать в равной степени. В Эстонии и, думается, в Прибалтике в целом явный перекос в пользу наказаний – президент раздает государственные награды всего лишь раз в год.

Самым принципиальным моментом во всей этой истории, однако, является ценностная ориентация. Аксиология. За следование каким ценностям следует награждать? И за посягательство на какие – наказывать? Уведомление о преступлении – это гражданский долг или доносительство? Тут уместно процитировать Сергея Довлатова:

"Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить – кто написал четыре миллиона доносов? Дзержинский? Ежов? Абакумов с Ягодой? Ничего подобного. Их написали простые советские люди. Означает ли это, что русские – нация доносчиков и стукачей? Ни в коем случае. Просто сказались тенденции исторического момента".

Так вот: какие у нас "тенденции исторического момента"? В опоре на какие ценности складывается социальный рейтинг у нас, в Прибалтике? Тут нас, к сожалению, ожидает совершенно искаженная картина.

Многоцелевой истребитель Eurofighter Typhoon FGR 4
© РИА Новости
"Не готова к возможному конфликту с Россией": как США мотивируют Великобританию увеличивать расходы на оборону

В нормальном современном государстве на пике ценностной пирамиды находятся права человека, демократия, принципы правового и социального государства. В Прибалтике же они жестко конфликтуют с "ценностями" агрессивного национализма и силовым образом подавляются.

Если исходить из декларативной ценностной иерархии, то наивысший социальный рейтинг должен быть у правозащитников. Потому что. И эстонская государственная пропагандистская кампания annameauveteranidele ("отдаем честь ветеранам" – прим. автора) должна быть развернута в сторону правозащитников, а не ветеранов сомнительных военных конфликтов. А компания – объемная; сегодня, например, в Тарту состоится "Забег подснежника" (подснежник – символ материальной и моральной поддержки ветеранов, тряпичный цветочек активно продается), завтра – "ветеранский хоккей", 23 апреля – "ветеранский рок" с кучей поп-звезд…

Стоят ли ветераны такого внимания? Не думаю. Потому как делали непонятно что в странах, к Эстонии, мягко говоря, никакого отношения не имеющих. Хорошо ли делали? Нет, плохо. Почему?

Республика Афганистан. Высадка отряда специального назначения для проведения боевой операции в районе провинции Нангархар, 1988 год
© РИА Новости
Афганцы очень хорошо отзываются о тех временах, когда мы там были – ветеран

Галина Крачун: "Премьер Афганистана Абдулла Абдулла призвал Россию помочь в переговорах с талибами… "Россия может использовать свое влияние, чтобы попросить "Талибан" (организация, деятельность которой запрещена в РФ) сесть за стол переговоров с афганцами"… Абдулла отметил, что если обе стороны достигнут мира, то необходимость в иностранных войсках в стране отпадет".

Странно, не правда ли? Мир пытались обеспечить (среди прочих) эстонцы, а за помощью афганцы обращаются… к России. Значит, плохо пытались. За что же честь?

Социальный рейтинг правозащитников должен быть таков, что дети в садах и школах на вопрос, кем они хотят стать, должны отвечать: "Правозащитником!". Реальность же выглядит совершенно иначе, и мой родной Маарду – не исключение:

Елизавета Кривцова
© Elizabete Krivcova
Позиция Министерства образования очень слабая – правозащитник о ликвидации русских школ в Латвии

"Эрика Тиганик‎ для Maardu City: "В рамках проекта "Маардуская трудовая дружина" объявляется набор маардуских ребят в лагерь государственной обороны.

1 смена 26.06-30.06

2 смена 17.07-21.07

Принимаются ребята с 13 лет, кто в этом году зарегистрировался в трудовую дружину".

То есть государство активно заинтересовано не в воспроизводстве правозащитников (задача – мир), а в воспроизводстве воинов (задача – война). Но раз задача – война, то правозащитников (задача – мир) надо уничтожать. Если не их самих, то их социальный рейтинг, сиречь репутацию.

Арсенал средств для этого у государств Прибалтики достаточный. Как я говорил в своем выступлении на слушаниях в Европарламенте, неполживый "мейнстрим" реализует стратегию "о правозащитниках либо плохо, либо ничего". Применительно к социальному рейтингу – всячески занижать его и не давать расти. Притом что репутация и известность – это не блажь, а рабочие инструменты правозащитников; как формулирует это Европейский институт омбудсменов – "Омбудсмен хорош настолько, насколько он известен".

Неизвестный правозащитник – это нонсенс.

Гедрюс Грабаускас и Сергей Середенко на форуме " Политические преследования в странах Балтии " в Европарламенте
© Baltnews. Гедрюс Грабаускас
Гедрюс Грабаускас и Сергей Середенко на форуме " Политические преследования в странах Балтии " в Европарламенте

Тем же, по большому счету, заняты спецслужбы (охранки) Прибалтики. В прошлом году, после выхода в свет нашего исследования "Преследование правозащитников в Прибалтике", ежегодник эстонской Охранки впервые обошелся без указания имен правозащитников и антифашистов. В этом году то же произошло в Латвии.

Наручники
© CC0. pixabay
Их оружие – перо! Как Полиция Латвии охотилась на русских правозащитников

Елизавета Кривцова: "Служба государственной безопасности опубликовала свой годовой обзор. В этом году отмечу, что в обзоре практически нет имен и фамилий неугодных активистов, а также в качестве иллюстраций не используются оперативные материалы. Это существенный прогресс в работе ведомства.

У меня с этим ведомством особые отношения. Десять лет назад как правозащитник я начала их критиковать. Через несколько лет мое имя было внесено в список "врагов народа".

Плакат в поддержку Джулиана Ассанжа в Праге.
© РИА Новости
Что может стать с арестованным Джулианом Ассанжем

Успех? Да. Но – неочевидный и, главное, маленький. Потому что не служит укреплению доктрины прав человека (задача – мир), а только укрепляет оборону самих правозащитников, вынужденных почти исключительно обороняться. А ведь непотребства "мейнстрима" и охранок – это только малая часть государственной политики. Понятно, что такое свинство, как возбуждение уголовных дел в отношении правозащитников, да еще и по доносам членов парламента (отчего, как они думают, их социальный рейтинг резко подскакивает), все-таки становится известным. А вот планомерная, систематическая травля, научно именуемая стигматизацией и маргинализацией, значительно реже находит отражение в СМИ. Тем ценнее материал с говорящим названием "Как травили Эллу Канайте"…

P.S. Я как-то стараюсь следить за тем, чтобы "Политкорректор" не превращался в хронику самообороны правозащитников. Но новости сообщать надо. Вчера было заседание суда по мере пресечения для Альгирдаса Палецкиса, который содержится в тюрьме с конца октября. Результатов пока не знаю.

#FREEPISKORSKI, Юрий Мель, Альгирдас Палецкис

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Ссылки по теме

Сюжеты

Загрузка...